Венины хроники

Веню нахватила директриса, когда он сидел и увлеченно рассматривал порно-журнал. Сидел он, как и положено за школой. Точнее за трансформаторной будкой в школьном дворе, куда после каждого сбора макулатуры сваливали кучи бумаги, так старательно собранной школьниками. Туда и забрел Веня, и на свою беду, узрев в блеклой безликой бумажной массе, яркий лакированный журнал. Журнал действительно выделялся ярким пятном, в этой отвратной куче целлюлезного шлака, состоящего из калиброванных и пережеванных кусков бумаги. Вытащив из серой безликой кучи, яркое, резанувшее ему по глазам, как солнечный летний утренний луч солнца, яркое пятно — несчастный Веня остолбенел. Онемел. Тайны, которые так манили и терзали его подростковое сознание, были бесстыдно, скрупулезно препарированы, и тщательно разложены на толстой красивой бумаге, как продукты на праздничном столе в ожидании гостей. И вот сейчас все это таинства перед на расстоянии его, еще не длинных рук.

Веня, подобно Шлиману, наслаждался, стараясь не дышать и не вспугнуть резким движением то странное ощущение, которое посетило его. В этот самый момент, подобно черной тучей над Иршалаимом, возникла директриса. Расскажи кому сейчас о том, что кто-то из школьников смотрит порнуху, никто и не удивится. То сейчас. А в то время развитого социализма Вене прилетело под первое число. Сразу. Потом под второе. Казалось бы, ну смотрит пацан, да и хрен то с ним. Да и скандал раздувать тоже не в масть, директор школы то была депутатом районного совета, и школа была на хорошем счету. Кому нужен этот дым, и обком, звонящий в колокол. Да не по резьбе пошло в тот день у Вени. Поскольку, совсем без внимания оставить такое происшествие было нельзя, то маме позвонили на работу, и как водится — пригласили в школу. У Вени и так то не очень была репутация. Нет, он не курил, не хамил. Но как то был всегда в каких-то своих думах и всегда с каким-то; почерпнутым из литературы, которую в школе не всегда и вслух-то произносили; мнением, то – как говорят на флоте – потенциальный залетчик.

И усугублялось все тем, что Веня по-идиотски, всегда пытался дать сдачи всем, и потом пытаться что-то объяснить. Поскольку, мальчик он хоть был и крепкий и здоровый, но жутко сентиментальный и чувствительный. Как сейчас скажут – неформатный чувак. Неформатный чувак шестнадцати лет шел по своей ленинградской улице, точнее – по Съездовской линии, и, глотая слезы, представлял как расстроится мама. Чувство горя накрыло его полностью, и одиночество стало столько невыносимым, что он решил позвонить свое девочке. Да вот беда — телефона дома не было, не во всех квартирах питера тогда были телефоны. Добрел он до телефонной будки и стал разменивать свой пятачок. Он, был жутко вежливый, типичный ленинградский мальчик, воспитанный без отца мамой, с трудом выжившей в блокаду, и бесконечно обожающей историю и литературу. Она и Веню то читать научила в четыре с половиной года. Правда с криками и ремнем.

Давясь слезами и всхлипывая, он дошел до телефонной будки рядом со своим домом, которая находилась аккурат в трех метрах от пивного ларька; и была регулярным поставщиком желающих помочиться с Вениной парадной.
— Ты чего тут трешься,- нарвался он на окрик стоящего рядом милиционера
— Я позвонить
— Ну, так звони
— А у меня «двушки» нет
— Ты, что, пришел звонить без денег?
— Сейчас разменяю и позвоню. Придурок,- пробухтел Веня себе под нос
— Бегом давай, звонильщик.
Веня с облегчением забрался в будку и стал крутить диск. Но, как выяснилось через несколько секунд, все еще только начиналось.
— А ну вали отсюда
Дверь распахнулась и над Веней навис человек с кружкой пива. Веня на тот момент был ростом около 175 сантиметров, но человек нависал над ним, как гора.
— Мне позвонить надо
— Иди на х.й , я тебе сказал
Человек рывком выдернул Веню из будки, и с удовольствием сам устроился в ней, зажав плечом телефонную трубку и прихлебывая из кружки «жигулевское». Все Венино расстройство улетучилось в один момент, в голову ему ударила и кровь, и злость, и всемирная несправедливость. Он рванул дверь и с размаху ударил ногой. Тот стоял в будке, удобно устроившись между телефоном и боковой стенкой, практически лицом к дверям. Удар пришелся ему точнехонько в пах. Но согнулся он, скорее, машинально, чем от боли. Хоть и умел Веня драться, василеостровские дворы быстро этому учат, но все ж таки мышечная масса нета, да и длина ноги. Но поскольку кровь и адреналин вспенили ему все, что можно, следующее, что сделал Веня, тоже машинально — он рывком закрыл дверь. И тут уже шутки с судьбой прекратились мгновенно. Человек, резко согнувшись, прилетел лицом в закрывающуюся дверь. Как там было в «Бременских музыкантах»: «…осел схватился за штаны, сыщик за пистолеты, а Трубадур – за края ковровой дорожки…». Вектора сложились. Сначала хрустнул нос, потом треснуло стекло, кровь радостно брызнула во все стороны. Веню радостно вязали как «контрас» попавшегося в руки кубинской милиции.
Инспектор комиссии по делам несовершеннолетних был измучен своими бытовыми вопросами, когда ему позвонили из отделения милиции и попросили срочно приехать. Он спокойно, по мере возможности, относился к шалостям своих подопечных, а эта новая фамилия, и имя – ну и имя ему выбрали – Вениамин – ему совсем ничего не говорила.
— Ну, что, старший лейтенант, совсем не следишь за обстановкой на участке?
— Слежу, где могу.
— Наследил по полной твой школяр.
— Почему мой, он на учете не стоит.
— Не стоит? Я в школу позвонил — порно-журналы у него директор нашла! А человека избил у пивной!! Что он там вообще делал?!!!- раскатисто громыхал начальник отделения,- хорошо там наш сотрудник был, и во время успел вмешаться, сам чуть не пострадал.
Веня, когда его повалили на тротуар, продолжал пинаться, и попал кому-то по ногам.
— Когда уж он столько успел?
— Это у тебя надо спрашивать — когда. Это только за один день. А представляешь, сколько может быть, если копнуть. Наверняка и фарцовка есть.
— Что, обыск устраивать?
— А я бы устроил. Ничего себе. К Олимпиаде готовимся, в Москве, вон, всех тунеядцев на сто первый вывозят, а тут шпана резвится.
— Разберусь!
— Да уж, сделай милость, сам понимаешь. Шум на весь район. Не тяни. Оперативно. Четко.
— Так точно!

Не подозревал Веня, какие над ним сгущаются тучи. Да и не об этом он думал. Думал, как расстроится мама, и как она будет плакать. И именно это больше всего мучило его. «Может все объяснить в милиции, а когда отпустят, скажу директрисе, что мама заболела. А там уже каникулы недалеко»,- мысли Вени были прозрачны и наивны, как и все мысли подростков.
— Ну, что, ганстер, выходи,- громыхнул ключами милиционер,- мать там твоя пришла, будь готов
— Всегда готов,- заученно ответил Веня, и пошел как на эшафот…


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *