…how my poor heart aches (С)

-…мне 28 лет
этот город не ждал меня, да и я от него не в восторге
но похерить свою жизнь, в засранной деревне — не хотела. Добро бы она была засрана коровами или свиньями — людьми. Меня не могут обвинить, что я поперлась в город в поисках легкой жизни, что не хотела крутить хвосты коровам. У нас уже давно нет коров — нет травы, которую они должны есть. Нет лугов, на которых они должны пастись и наращивать жирок. Есть пара свиней, потому что они могут жрать, что попало.
Можно я не буду рассказывать историй о том, как деревня погибает в пьянстве? А что там еще делать? Собственное хозяйство — это давно забытое слово. Его есть смысл вести только для того, чтобы выжить. Чтобы тебе было что пожрать. Посадил картошку — выкопал — еда есть. Мы не покупаем почти ничего из фруктов и овощей. Не на что.
Производства у нас нет.
Хозяйства тоже — почвы не плодородные.
Соответственно — мы не можем ничего поставить во вне, чтобы получить деньги внутрь.
Вот такая вот простая экономика. Отсутствие внутреннего продукта влечет за собой отсутствие денег. И мое село стало дохнуть. Оно стало дохнуть задолго до моего рождения. Не я вбила гвоздь в крышку его гроба. Да мне и наплевать, честно говоря, на это. Почему у меня должна болеть голова об этом?
Моя голова болела о том, чтобы меня подростком не…оттрахали от скуки сначала мои сверстники, а потом солдаты из соседней части. Слово изнасиловать, тут не подходит. Здесь само собой разумеется, что тебя должны трахнуть. Твое желание и мнение не особо кого интересует. Да и ты сама понимаешь – не отвертеться, а куда деться?
Историю, про пьющую семью, надо? Или как?
Но нет, тут я выбьюсь из общей колеи.
Видимо мне просто повезло — отец попал сюда по распределению послу ВУЗа. Мне долго мать объясняла эту аббревиатуру — Высшее Учебное Заведение. Это были последние судороги подыхающей государственной советской системы. Отца с матерью забросили сюда и забыли.
Все ж таки, наверное, потому, что они были городские, матери удалось вбить мне в голову эту мысль — вали отсюда!!!! Мать заставляла меня мыть голову, каждый день стирать трусы, даже если они у тебя одни, чтобы на утро все было чистое.
Отец погиб случайно. Подробности ни чему. Вся остальная жизнь моей матери была направлена на то, чтобы хоть немного заполнить мою голову чем-то, что потом преобразуется в понимание, что жить здесь и жить плохо нельзя; но — никто не кинет тебе веревку. Дадут стакан и скажут — да ладно, забей и напейся. Если вы думаете, что в деревне все мучаются от недостатка цивилизации, литературы, кино и прочего эстетизма — то я вас расстрою — НЕТ. Там просто нет понимания про все эти вещи. Если ты не пил «просеку» — ты не можешь тосковать по его вкусу.
Я не буду врать, что меня воротило от быта, от пошлости и тупости односельчан. Нет. Но я росла с какой-то сжатой внутри пружиной, которая только ждала момента, чтобы распрямиться.
Кто-то из одноклассниц рожал, кто-то шел на трассу, кто-то уезжал в райцентр, кому-то везло уехать в город. Не знаю, как у кого сложилось. Мне не интересно.
Мать копила всю жизнь. И когда прошел выпускной, то на утро, вместе с рассолом, она дала мне конверт с деньгами. Если бы я чуть меньше уважала мать, то я бы сказала, что ее напутствие было патетическим. Но я знала, что стоит за этими словами. «…у тебя нет шансов выжить ни здесь, ни в городе. Я не могу тебе больше помочь ни чем. Все, что у тебя есть — это только твоя голова на плечах и благоразумие. Эти деньги тебе особо не помогут, но дадут возможность какое-то время осмотреться.
Я не Скарлетт, и у меня нет возможности подумать о чем-то завтра. У меня нет времени. Жизнь проходит быстро, а молодость – еще быстрее… Еще быстрее можно уйти на дно. Хотя дно может быть теплое, уютное. Барахаться — тоже не по мне. По мне — это рвать мощными гребками против течения. Не останавливаясь и не давая себе передышки. И клянусь — когда придет мое время выдохнуть — я стану кроткой, спокойной и послушной. Никто и никогда не узнает, как мне пришлось всего этого добиться. Сколько и скольких я пережила. Сколько раз я стискивала зубы прежде чем научилась и позволила себе улыбаться.
— Понимаю, но я бы на Вашем месте все-таки подумал…мы можем гарантировать, что роды будут успешными…но как я уже сказал, Ваше сердце…
— Я слышала…
— И что делаем?


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *