Акварель

….дождь не барабанил в окно романтично и ностальгично. Он заливал всю поверхность – ровно, от угла до угла. Капли не стекали, образуя загадочные причудливые линии. Они ровно, как океанская гладь, только без прибоя, шли вниз одним потоком.
«…сил нет»,- человек смотрел в окно, потом отвернулся,- «…нет будущего, нет прошлого. Нет страны, в которой я родился и вырос. Не будет страны, в которой хочется жить. Каждая минута сознания заполнена мыслями – как жить и как выжить. Что делать и как все успеть…».
Порыв ветра с грохотом бросил в стекло совсем большую оплеуху воды. Человек не вздрогнул. Повернул голову и опять стал смотреть на улицу сквозь толщину витринного стекла. Сквозь толщину витринного стекла все с той стороны было похоже на акварель. «Акварель «Виды Парижа»,- улыбнулся он,- «Ну ведь Париж такой же сероватый как Питер».
А когда идет дождь. И когда ты смотришь на это не видя четких линий….какая в сущности разницы, какой город за стеклом…чью акварель ты рассматриваешь.
«…а вот когда-нибудь все может и закончиться. В один из таких же обычных дней. А если будет дождь, то санитары, чертыхаясь, будут нести мое тело на носилках. А жена будет стоять и переживать, что намокнет прическа…».
Человек вспомнил, что когда то он любил дождь. Дождь, каким-то непонятным образом, объединял в нем, тогда еще нелепом подростке, две совершенно исключающие истории. Безумное чувство одиночества и защищенности. Иногда ему, тогда, в то далекое детское время, казалось, что он и по улицам ходит невидимкой.
«…сил нет. Желания нет. Ничего нет. Ничего не хочу. Пройдет дождь. Придет весна. Потом лето. Надо же как-то выкручиваться. Ведь — дети, жена, отпуск…сил нет…».
— Прошу прощения!
Он обернулся. Стосемидесятисантиметровая красота, облагороженная легкой косметикой, с пухлыми губками и деликатно задрапированной грудью, так чтобы было понятно – там есть, что есть; стояла около него с зонтиком в руках.
— Да.
— Ваш «порш» готов. Машинка у дверей. Там дождь – я провожу Вас сзонтом,- она преданно улыбнулась.
— Проводи нас,- он прочитал ее имя на бейдже,- Анжела, до трактора.
Она сделал шаг чуть в сторону, давая ему возможность встать из-за стола.
— Эх, Анжела…,- пробормотал он, забирая у нее из рук документы на машину, и оставляя в замен купюру, в знак благодарности,- Нам ли быть…Эх…быть или не быть…
— Благодарю Вас,- она почтительно и с уважением, наклонила голову. Купюра незаметно исчезла в ее пальцах.
— Ого,- восхитился он,- Где так учат?
— В школе крупье.
— Учат в школе, учат в школе…ну – доколе…
Продолжал он мурлыкать себе под нос, идя к дверям. Те почтительно распахнулись перед ним. Анжела открыла ему дверцу машины, держа над головой зонт.
— Давай Анжела – не грусти,- и уже тише, чуть ухмыльнувшись, добавил,- грудь не будет расти.
— Легкого дня,- улыбнулась ему девушка, закрывая дверь машины.
Она уже ушла. Уже поставила зонтик сушиться. Уже поправила макияж, проверила юбку, туфли. Поправила воротник белой рубашки. Посмотрелась в зеркало.
Он сидел в машине, положив руки на руль, и уперевшись в них подбородком, продолжая смотреть в лобовое стекло.
«…может пойти на курсы художников? Ну и хрен с ним, что не умею рисовать. Буду малевать для себя акварели, ставить на них витиеватые подписи и дарить друзьям, делая многозначительно лицо…».


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *